/lovesis/ - Сестрач


/lovesis/

「Жена поневоле」

АнонимРазвернутьПоследние 100
Сегодня вспомнил про рассказ, который когда-то много раз читал, а потом он сохранился только в памяти и я его считал сгинувшим навсегда. Решил поискать яндексом и вот чудо - нашёлся. А я столько раз его в памяти прокручивал.
7 сообщение(я) пропущеноСмотреть все
Аноним
— Ну что, герой-любовник, похмеляться будешь или кофе с бутербродами? —

— Похмеляться не буду, просто кофе, без бутербродов попью, но с молоком и сахаром. Агрегатом умеешь пользоваться? —

— Ты про какой агрегат? — усмехаясь, посмотрела она на меня.

— Про кофейный. Там таблетки для кофе. Ладно, я сам сделаю, а ты посмотри —

— Сиди, я уже делала себе кофе вчера, ты мне уже всё показывал. Вот алкач, ничего не помнит —

— Блин, Алён, реально ничего не помню. Я не сильно бузил? —

— В комнате чуть не переборщил, а так всё в норме — протягивая мне чашку с кофе, сказала она, достала из холодильника молоко, дала ложку для сахара.

— Я реально вчера к тебе приставал? — спросил я, положив сахар в чашку и размешивая его.

Она подошла, погладила меня по голове — всё нормально, как ты говоришь, не парься —

— Так было или нет — не унимался я, добавив молоко в кофе и отхлебнув, посмотрел на сестру.

Она вздохнула, — всё было, от и до —

Я чуть не поперхнулся — ты серьёзно? —

— Мне было хорошо с тобой — тихо сказала она.

— Ты меня разводишь? Я ничего не помню, так не бывает — сказал я, опять хлебнув кофе.

— Поторопилась я с тютельками, когда твоей подружке говорила про размеры. Я думала ты меня порвёшь своей штукой —

Я смотрел на сестру изумлённым взглядом.

— А закончил ты мне в ротик — отвернувшись к окну продолжила сестра.

Я продолжительно выдохнул, глотнул кофе — то есть первая брачная ночь у нас тоже была! — не то спросил, не то констатировал я.

— Мы доиграли роли до конца — вздохнула Алёна.

— Слушай, я ничего не помню, а ты вроде не в обиде на меня за это. Значит всё нормально — сказал я.

— Я тебе уже говорила об этом, что всё хорошо — повернувшись, посмотрела на меня Алёна.

— Ладно, я поеду проверю, как там дела на работе, что нибудь купить, кроме шубы и бриллиантов? —

— Не надо, потом вместе сходим. Деньги возьми. Ты вчера все деньги мне отдал. Осыпал меня деньгами. Они на столе лежат, в комнате. — усмехнулась Алёна.

— Ты достойна того, чтобы осыпать тебя деньгами. Просто за то, что ты такая — сказал я и пошел в комнату. Деньги лежали стопкой на столе. Я оделся, взял треть стопки денег, вызвал такси и пошел обуваться.

Алёна вышла в коридор, обняла меня, точно так же. Как когда то мама обнимала отца, провожая на работу, чмокнула в щёчку — постарайся недолго —

Я улыбнулся — ты прям как мать, когда отца провожала на работу —

— Я же мужа на работу провожаю — усмехнулась она — много не пей —

— Ладно, много не буду. Всё, я побежал, вот с такси звонят —

На работе всё было более-менее прилично. Когда я пришел, все улыбались, поздравляли меня. Персонала действительно было мало — хорошо, что Алёна предупредила меня, что я дал людям выходной, а то бы выглядел идиотом — подумал я, заходя в кабинет.

Всё таки я решил похмелиться, достал начатый коньяк, плеснул в фужер и выпил, чувствуя, как живительная влага обжигающе потекла по горящим трубам. Налил ещё немного и поставив бутылку, сел в кресло — это же надо, трахнул сестру и ничего не помню. Хотя так было уже, только девушку с утра я не помнил, даже как зовут. Потом еле выпроводил, вызвав такси и дав ей денег на дорогу.

Блин, трахнул Алёну и ещё в рот ей кончил. Совсем ничего не помню. Но она вроде не в обиде, значит всё устроило. Короче, сам вчера ей мозги пудрил, что ничего такого, общество же не знает, а мы познавали друг друга. Вот и надо себя так же вести — размышлял я, немного придя в себя после порции коньяка.

Выпив вторую порцию, поставил фужер на место — действительно заварили кашу, теперь уже деваться некуда. Надо играть роль мужа и жены при людях и на людях. Получается и без людей играли. Надо надувную кровать купить. —

Посидев ещё минут десять, я сказал бухгалтеру, что на связи, и уехал на такси домой.
Аноним

— Дома уже был порядок, Алёна разобрала свои вещи, вчера не до этого было.

— Алён, давай надувную кровать купим? —

— Для гостей? — спросила она.

— Почему для гостей? Для меня. Ты будешь на диване спать, я на надувной кровати. —

— Ты меня стесняешься, что ли? — улыбнулась она.

— Даже не знаю, что сказать. Вроде не должен уже, но... —

— Понятно. Антош, если ты считаешь нужным, то давай купим —

— А ты как считаешь? —

— Я думаю, что это не горит. Уместимся. Отец звонил, у него депрессия, он выгнал эту потаскушку, просит тебя приехать. Вернее попросил меня уговорить тебя приехать. Ты как на это смотришь? —

— Не знаю, я сегодня уже выпил, за руль не сяду. Не на автобусе же ехать три часа. —

— Давай на электричке съездим, это два часа ну и там до дома. Вам надо помириться — вздохнула Алёна.

— И ты там останешься? — спросил я.

— Нет конечно. Я же теперь твоя жена. Когда надумаем разводиться, тогда уеду и останусь. Или ты уже хочешь, чтобы я уехала? —

— Говори чепуху. У меня твои слова из головы не выходят, что мы это... —

— Ну договаривай, у нас же нет секретов теперь, сам ведь говорил, что не нравится, что я так реагировала на твои слова —

— Что мы сексом занимались — сказал я.

— И что? Ты парень, я девушка. Общество ничего не знает, всё осталось между нами. Антош, тебе стыдно что ли? —

— Не знаю, наверно потому, что с бодуна. А может потому, что ничего не помню. Спасибо, что предупредила насчёт выходного у персонала, а то бы выглядел идиотом —

— Пожалуйста, обращайся, если что, когда опять решишь напиться до потери сознания. К отцу поедем? — спросила сестра.

— Думаешь стоит сегодня в таком состоянии? —

— Думаю, что нужно. Там полечишься, вместе с отцом, всё равно пить придётся. Он уже выпивает. А утром назад приедем. Я могу на работе побыть твоим замом, а ты отоспишься —

— Какая у меня продуманная жена — усмехнулся я.

— Теперь надо, чтобы никто не узнал и отцу сюда приезжать не стоит. Может нас спалить —

— Поехали к отцу — сказал я.

— Я ему сейчас позвоню, чтобы не напился до нашего приезда. Ты посмотри, во сколько электричка в интернете, а я пока боевой раскрас нанесу и оденусь. Я умею быстро, когда надо — засмеялась сестра.
Аноним

Через сорок минут мы уже ехали в электричке и слушали, как продают всякую всячину скучающим пассажирам.

Приехав в областной центр, мы зашли в магазин, купили хорошей выпивки, разной закуски и бутылку хорошего вина для Алёны. Не будет же она облизываться, глядя на нас, но и пить крепкий алкоголь она наотрез отказалась.

Отец был уже пьяненький, но не сильно. Мы обнялись, он долго меня не отпускал. Алёна успела разгрузить пакеты и прибраться на столе.

Потом мы пошли на кухню. Разлили по бокалам выпивку

— Давайте за маму выпьем — сказала сестра.

Мы молча выпили, не чокаясь. Алёна быстро налила всем по новой

— Между первой и второй перерывчик небольшой. Теперь давайте за встречу! — опять тостанула Алёна.

Мы чокнулись и выпили.

Потом Алёна вышла, а мы с отцом разговаривали, выпивали и снова разговаривали. Мы разговаривали с ним до глубокой ночи. Потом разошлись спать. Алёна всем постелила постели, вообще, такая хозяйственная оказывается она.

Рано утром она разбудила меня — Антош, вставай, ехать надо. Я отца разбудила уже. Он нас на такси отправит. Хороший он мужик, нельзя, чтобы он такой шалаве достался, как эта. Я буду его навещать и вместе тоже приезжать будем. Он мужчина видный и не бедный, один не останется, но такую вот, как эта, не желательно совсем —

— Алён, не грузи меня со сранья. У меня ещё опьянение не прошло, так мало спал и много выпил. —

— Ничего, ты ещё молодой, выдержишь — засмеялась она.

Я сходил в туалет, потом умылся в ванной. Отец, бодрячком стоял в коридоре, Алёна обувалась.

— Антон, не пропадай больше, хорошо? Давай обнимемся. На следующей неделе жду вас обоих. Алёнка, ты мне звонить не забывай. Прости меня доча, что не слышал тебя. — говорил отец то мне, то Алёне, то обоим сразу.

— Ладно бать, больше не потеряемся. Давай, до встречи через неделю. Ты тоже на рюмку не налегай. Свистни и у тебя куча баб будет — сказал я.

— Ладно, ладно, обещаю, что не буду — сказал отец.

Мы обнялись с ним, потом он обнялся с Алёной

— Папа, ты обещал, что не будешь! Я приеду, позвоню тебе. Всё, мы помчались, там машина уже давно ждёт — сказала Алёна.

— Ничего, подождёт. Они знают, к кому приехали. Денег платить не надо, всё оплачено — сказал отец.

Мы спустились, сели в такси и я через пару минут я уснул.
Аноним

Проснулся я

лежа головой на коленях у сестры. Она легонечко трясла меня за плечо — Антоша, просыпайся, мы уже в город заехали, покажи, куда ехать надо —

Я сел, сориентировался и показал, как проехать к дому.

Дома приняв душ, я попил кофе и мы поехали в офис.

Потом мы так и сделали, как сестра вчера предложила. Алёна осталась рулить фирмой, а я поехал домой, отсыпаться.

Когда я проснулся, то сказать, что мне было плохо, значит ничего не сказать. Я пил воду и блевал, пока не промыл весь желудок. А потом я просто лежал на диване изнывая от плохого состояния.

Вечером пришла Алёна, сварила пельменей и отпаивала меня бульоном от пельменей. Потом легла со мной, в халате и гладила меня по голове, теребила волосы, легонько массировала виски. Было очень приятно. Я так разомлел, что уснул.

Проснулся от нежных поглаживаний моего члена. Было немного светло, но видать было ещё очень рано. Я осторожно посмотрел вниз. Алёна лежала и поглаживала мой член, потом стала целовать его, нежно касаться кончиком языка. Потом взяла в ротик и сначала медленно, но потом всё быстрее и жёстче стала отсасывать. Я закрыл глаза и млел от этого действия. Но млел недолго, лна так классно сосала, что я очень быстро кончил. Она высосала всё, и потом нежно сосала, пока член не обмяк.

Закончив, она легла рядом на бок, отвернувшись от меня. Я повернулся к ней и нежно поцеловал её в плечо.

— Пожалуйста — тихо сказала она.

— Алён, почему ты это сделала — тихо спросил я.

— Чтобы сделать тебе приятное — так же тихо ответила она.

— Тебе не было противно? —

— Нет —

— Я могу для тебя что то сделать? — спросил я.

— Да — еле слышно ответила она — сделай так же —

Если честно, то после такого расслабона шевелиться совсем не хотелось, но за язык меня никто не тянул и я начал сползать на диване. Целуя её спину. Халата на ней не было, был лифчик и трусики.

Я потихоньку потянул её за бедро, чтобы повернуть, Алёна с готовностью легла на спину. Я целовал её животик, лизнул у резинки трусиков и медленно стал стягивать трусики обеими руками, целуя открывающееся голое тело. Лобок был выбрит, целуя его, я стянул трусики ей на колени и просунул язычок между сжатых ног. Алёна вздрогнула. Я тупо стянул с неё трусики, бросив их в конце дивана, раздвинул ей ноги и просто пролез ей между ног, согнул их в коленях и приподнял, пригнув к телу. Её бутончик блестел смазкой в чуть освещённой рассветом комнате. Примостившись, я лизнул её пиписечку от дырочки попки до клитора и услышал еле слышный вдох сестрёнки. Это меня так возбудило, я впился поцелуем в её губки, просунул язычок в дырочку, полизал её, переместился на клитор, лаская его лёгкими прикосновениями, потом провел язычком от клитора до попки и кончиком язычка вылизал его. Проделывая все эти действия, я внимательно прислушивался к дыханию сестры, её постаныванию, чувствуя, когда она замирает, чтобы доставить ей удовольствие по максимуму. Потом она задрожала и тихонечко застонала, тихо тихо. Приподнялась, погладив руками мою голову, взяла её покрепче и потянула вверх — иди ко мне — прошептала она.

Я пополз вверх, целуя её животик, сдвинул вверх бюстик и стал целовать её соски. Грудь у неё была неожиданно большой и крепкой с небольшими и затвердевшими сосками. Целуя её грудь и лаская губами и язычком соски, я рукой мял другую сиську, которая была свободна от моей ласки.

— Ещё, вот так, да — просила она, поглаживая мои плечи. Потом потянула меня и жарко целовала меня в губы, отстранила от себя, взяла за плечи и потянула меня верх. Потом рукой направила мой колом стоящий член в себя, отпустив, когда поняла, что он уже не выпадет и стала гладить мои плечи и руки, обняла за талию и потянула меня на себя. Я медленно вошел в неё до основания члена.

Алёна тихо и протяжно выдохнула, притянула мою голову и тихо прошептала в ухо — выеби меня, как суку —

Это были волшебные слова, которые я никогда и ни от кого не слышал. Девушка матом попросила трахнуть её, как суку, это был спусковой крючок. Я отдолбил её загнув в бараний рог. Она громко и протяжно кричала, но каждый крик и стон заканчивался просьбой ещё, или да. Это так стимулировало просто порвать её, ведь она мне показывала, что ей нравилось.

Я уже не мог сдерживаться и собираясь кончить, намеревался вытащить член, но Алёна просто зарычала — куда, всё в меня —

И я загнав поглубже изверг всё, что было в её лоно. Она так сладостно стонала и подмахивала каждый раз, когда я выдавливая в неё, вгонял член поглубже.

— О. Так. Хорошо — тихо постанывала она, чувствуя как остатки спермы, каплями вливаются в неё.
Аноним

Потом она расслабленно раскинула руки в стороны и вытянула ноги. Секунды три полежала и обхватив меня ногами вокруг попки, стала целовать мою грудь, осыпать её мелкими, частыми поцелуями.

— Устал, Антош? — тихо спросила она.

— Не знаю, наверно устал, но слезать с тебя не хочется —

— Это хорошо, что не хочется — улыбнулась сестра — мы же с тобой для всех муж и жена, а играть это не получится, ими надо быть. Теперь я твоя жена, по неволе —

— Почему по неволе, я разве неволю тебя? —

— Нет, в том то и дело, что получилось всё невольно, само собой и я не против, а ты? —

— Странно так всё. А если я с кем то загуляю? —

— Получишь всё то, что сделала бы жена в такой ситуации. Оторву тебе яйки — тихо, но серьёзно сказала Алёна.

— Вот попал. Я то думал, что мы будем формально мужем и женой —

— Ты сам сделал всё, чтобы это было реально. А я со своей стороны постараюсь, чтобы тебя не тянуло на сторону — опять тихо сказала Алёна.

Я слез с неё и лег на спину — Ты серьёзно предлагаешь нам с тобой жить полноценной семейной жизнью? —

— А сейчас это не является подтверждением? — спросила сестра.

— Более чем —

— тогда в чем проблема? — прошептала она.

— Не знаю, как то всё внезапно —

— Ты не хочешь? — спросила сестра.

— Хочу — повернувшись к ней ответил я и стал целовать её в губы.

— Алён, а то, что я в тебя кончил, это как? — спросил я, когда перестали целоваться.

— Уже почти всё вытекло — усмехнулась она.

— Вот именно, что почти. А остальное? —

— Остальное не достигло своей цели. Не думай об этом, я контролирую ситуацию. Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо со мной и в сексе в том числе —

— Прям всё сделаешь? — удивился я.

— Ты же мой муж, значит я вся в твоём распоряжении —

— Вся? — недоверчиво спросил я.

— Не сомневайся в этом. Вся! — тихо сказала Алёна.

— То есть... — и дальше произнести я не решился.

— И попка и ротик и куда ещё захочешь. Но попрошу тебя и обо мне думать тоже, чтобы не удивлялся и не противился, если попрошу тебя сделать так, как хочу. Ладно? —

— Не вопрос. Ты знаешь, ведь именно такого я и хотел. Чтобы с девушкой можно не стесняться, можно было поговорить если не обо всём, то о многом. Друг и девушка в одном лице. Самое обидное будет, если самый родной и близкий человек во всех смыслах предаст. Тогда во что верить? —

— А ты начни с себя. Как ты, так и к тебе. Не предашь ты, не предадут и тебя. Антоша, я легла под тебя и надеюсь, что ты будешь только моим. На флирт я не буду обращать внимание, но всё равно это будет неприятно. У меня от тебя не будет секретов. Я сделала свой выбор, надеюсь, что и ты тоже —

Я лапал Алёну за грудь, гладил её животик.

— В этом обществе ты для меня самый сладкий запретный плод. Моя родная сестра, моя женщина, моя любовница, мой друг и всё это один человек. Мне хорошо с тобой, Алён —

— Я с тринадцати лет мечтала об этом — вдруг сказала она.

— Офигеть, если бы я знал, то не уехал бы точно —

— Всё равно это произошло, значит так должно было быть. От судьбы не уйдёшь и ты от меня никуда не делся. Я думала это пройдёт, встречалась с парнями, но не проходило. Мне нужен был только ты — рассказывала сестра. А я молчал и слушал, целуя её, то в плечо, то в грудь и разглядывая её лицо.

— Я надеюсь, что ты моё счастье до конца жизни — прошептал я и поцеловал Алёну в губки. Она ответила мне, и мы целовались, нежно и долго. Наслаждаясь друг другом.

/lovesis/

「Операция "Сестрёнка"」

Linq## Владелец доскиРазвернутьПоследние 100
GYdIqSnWaDsEx35 KB604x453nullbomb.jpg
Первой будет паста от Аль-Имгтяни, он же Лейн, администратор Тульпавики и в своё время главный на Имгтане того Нульчана. "Сестрёнка" была написана в конце лета 2017 года специально для Сестрача на Говнульче. Хронологически эта паста не первая на Сестраче, но, безусловно, наиболее интересная.

Погнали.
85 сообщение(я) и 53 изображение(я) пропущеноСмотреть все
Аноним
Дора была достаточно сильной. Ей хватило двадцати минут на приведение себя в порядок, горячий душ и осмотр повреждений, нанесённых несчастному столику. Столик будет жить, если вкрутить пару саморезов. Про себя Феодора того сказать не могла. Она всё ещё ощущала себя грязной, но старалась отключиться от этих эмоций. Поступок брата выглядел дико. В первую очередь дико, во вторую смешно и только в третью — мерзко. Она читала, что с девушками иногда происходит подобное, что к ним пытаются несанкционированно подключиться. Но до сего момента она думала, что это происходит в подворотнях, в ночных парках с суровыми небритыми незнакомцами, а тут на тебе, собственный брат в собственной квартире. Дикость.
Он не мог. Он не такой. С другой стороны, откуда она знала, КАКОЙ он? Они же даже толком не общались до последнего времени! И то, это он проявил инициативу, и Феодора не была уверена в том, что этот интерес был искренним. Он хотел её выебать. Даже не заняться любовью — тупо выебать.

В первую очередь девушка позвонила Нерпе. Тот не спал в столь недетский час, был взволнован и отвечал чётко. Нет, не видел. Да, не спит. Нет, не звонил. Да, мешаешь. Нет, один. Значит, брат не у него. Тогда где? Котофей панически боялся ночных прогулок, опасаясь получить в ебало от гопоты, а сейчас сорвался и пропал.
Одевшись, Дора пробежала по лестнице. Никого не было, лишь в районе второго этажа на ступеньках спали парень и девушка. Дора не стала будить их и вырвалась из подъезда. Поток ветра с силой распахнул дверь.
— Нихуя... — прошептала Феодора, глядя на небо в молниях и мгновенно прячась в надёжное нутро дома. С треском упала старая осина. На улице творился апокалипсис.
Значит, искать его вслепую не вариант. Телефон не отвечал, говоря, что выключен или находится вне зоны доступа. Что же... Придётся нарушить неприкосновенность чужой частной жизни.

Защита на компе брата была ожидаемо посредственная. Линукс приятно удивил девушку, а вот среда оказалась неудобной. В почте не было ничего, кроме спама про пиписьки, мессенджеры были заполнены уведомлениями из ВК и новостями серверов майнкрафта. Просто в голове не укладывается. Её инфантильный братишка, подписчик Ларина, любитель копрокубов — и тут такое. Опоить, залезть в трусы... На него не похоже. Не его почерк.
Спустя четверть часа Дора вышла на скрытый браузер, спрятанный невесть от кого в глубинах архива с няшными котиками. Явный тор, да не простой, а с выключенными настройками безопасности — куки в строю, закладки, истории, кэш. Удобно, но бесполезно. В глубинах этого браузера было много того, чего не стоило бы видеть среднему человеку, но её привлёк Нульчан — брат упоминал его пару недель назад. Ссылок было две — на главную страницу и на доску с названием /fucksys/. «Сестроебач» — пояснялось в заголовке. Дора перешла. Палец застыл на колёсике.
Сказать, что девушка была удивлена — это промолчать.

Обычного нульчановского оформления больше не было. Блоки тредов оставались, но... Дора принюхалась и закрыла нос. От монитора ощутимо воняло смесью смрада разложения и жасмина. Поверх обычного оформления какой-то местный мудак наложил текстуру, напоминающую мицелий зергов или ногу за пару часов до ампутации. Текстура была анимирована и посреди текста то и дело раздувались гнойники, лопаясь и разбрасывая буквы в разные стороны. Но текст... текст был даже хуже. Грязный, напоминающий ЗАЛГО шрифт складывался в слова.

«ВЫЕБИ ЕЁ»

Этот текст повторялся по всей доске, не изменяясь. В голове зашумело, а во рту почувствовался привкус железа. Даже взгляд на это оформление заставлял девушку нервничать.
— Блядь... — прошептала она и отпрянула от монитора. — Во что ты только ввязался, Дорофей.
И всё равно для Доры-следопыта не было никаких зацепок. Нульчан взломан. За окном творилось такое, что Помпеи показались бы раем на земле.
— Сука! — выкрикнула Дора, ударяя по клавиатуре, — Нахуя ты вообще туда полез, идиот!
Окно дрогнуло и обновилось. Новый тред.
«Здравствуйте, обитатели сестроебача. Я Дорофей. Мне семнадцать лет. Я начинающий писатель и конченое ничтожество.»
Феодора пристально вгляделась в текст. Откуда он пишет? Телефона у него не было. Где он, если дом покинул, а до Нерпы не добрался?
Девушка несколько раз медленно вдохнула и выдохнула, приводя себя в чувство. Затем сунула смарт в карман и выскочила из квартиры, позабыв даже закрыть её.
Её брату грозила опасность. Правда, она не знала, какая.
Аноним
«Многие из вас меня помнят.»
Я вздрогнула и подняла голову. Звёзды пропали, как и голограммы. Я стояла посередине выжженой земли, покрытой замысловатыми граффити. Почва из ненависти, боли и гнева. Голос слышался отовсюду. Он дрожал.
— Неужели смог? — прошептала я, вытирая слёзы рукавом формы.
— Ещё один... — прошелестел брат в гарнитуре. — Мой сынок. Горжусь им, выебал мою дочь...
Я вытащила средство коммуникации и не глядя выбросила. Его мне ещё не хватало.
«Я писал истории о том, как трахал свою сестру. Писал и дрочил. Писал и заходился в мечтах о своей сестрёнке. Знаете... Она не очень похожа на ваших.»
Подул прохладный ветер. В небе высоко-высоко над тредом вспыхнул белёсый свет. Тусклый, как свет угольной лампочки, но наращивающий силу.
«Она была... она остаётся невероятной. Человечной, сильной, храброй девчушкой, однажды сломавшей руку задиравшему меня хулигану. Естественной, невозмутимой, прозрачной. Я хотел вогнать в неё член. Выебать её погрязнее. И тем самым не просто насладиться, но и... Исправить. Сделать обычной, нормальной девушкой, читающей журналы, следящей за модой и за детьми, варящей не трубы, а макароны. ПОМОЧЬ найти свой путь, свою женскую сущность.»
Сияние разрасталось. Я смотрела в небо, а в десяти метрах от меня стоял мой распоротый брат и делал то же самое. Я подумала, что это единственное, что нас когда-либо объединяло. Мысль мне понравилась.

«Каким же я был уебаном.»
Новый пост. Длинные пальцы стучали по клавиатуре. Дорофей дрожал всем телом, крепко сжав зубы и стараясь накрыть ноут своим телом от разошедшегося ливня. Вой в ушах и светомузыка в небе не мешали. Мир замедлился и посерел. У парня оставался только холод от ветра, жар сердца и простая, математически элементарная задача. Он всего лишь писатель. Не учёный, не оперативник. Его дело — писать. И теперь он писал так, как никогда не писал. Короткими постами, чтобы ничего не потерялось. Ни одной опечатки — нет времени исправлять.
Надо исправлять свои косяки, пока остаётся возможность. Ноут пока выдерживает случайные капли, а уж он точно выдержит.
На часах ещё семь минут. Хватит. Должно хватить.
Ради Феодоры.

«Вы, во главе с абортированным ничтожеством, говорили мне, что всё так и будет. Что для неё естественно желать меня. Что она просто стесняется. Что надо подтолкнуть. Воспитать в ней интерес к себе. Показать ей свою, как вы это называете, любовь.»
— Да как он смеет, — НИИ-Сан сжал кулаки. — Ёбаный щенок.
Сияние дрогнуло. Небо вспыхнуло и тред мелко задрожал под ногами. Белый луч хлынул, пронзая тред. Я прикрыла глаза.
— Вот ты как, мальчик... — сказала я и направилась к свету. — Ты смог.
«И я слушался, будучи идиотом и подлецом. Я узнал её жизнь, познакомился с её интересами и стал самым близким человеком для неё. Я познал её. И тогда, только тогда я признался себе, смог признаться, что действительно...»

«...люблю её. И любил все эти годы.»
Отправить.
Котофей шмыгнул носом. Слёзы рекой стекали с лица, смешиваясь с дождевой водой.
«И она любила меня. По-настоящему. Хоть и не показывала этого. Но я продолжал, и вы всё у меня отняли. Желание засунуть и спустить превратило меня в одного из вас. Я потерял волю к жизни, потерял совесть и самообладание. Я потерял свою сестру. Она уже меня не простит.»
Отправить.

Новое сообщение.
Дора смотрела на экран смартфона. Не сбавляя хода, она мчалась через затопленную дорогу, по которой чинно проплывали легковушки. Риск попасть под машину у неё отсутствовал, а риск пневмонии оставался. Холодно. Как же холодно.
— Братик... — прошептала она, удерживая эмоции. — Ты ошибаешься.

«Стереотипы. Любовь не дружит со стереотипами. Стереотипы — удел скота. Биомусора вроде вас. Старые байки про войну полов, про отсутствие альтернатив, про силу и слабость, управление и подчинение. Долина обоссаных дихотомий и вы как её аборигены — те, кто не любят, а всовывают, пихают, елозят и спускают. Кончающие, стонущие. Пустые. Существа со стручком и одной рукой.»
НИИ-Сан часто дышал, глядя, как луч разрастается.
— Это рождение лакунария! — крикнул он с восторгом. — Парень сейчас так свяжется с Новым Нульчом, что станет его частью! Он умрёт там, наверху, и перетечёт сюда!
Имота не повернулась на шум голоса брата. Она спокойно шла по улице в сторону пучка света.
— Хули ты туда прёшь? — выкрикнул Ау. — Хочешь, чтобы тебя в пепел обратило?!
— Это не рождение лакунария, — ответила она, не сбавляя шага. — Это закат Сестроебача и моя дорога домой.
«Вы организуете мир вокруг себя, чтобы этого никто не замечал. Назвать принудительное естествление традицией, а желание спустить в очко — страстью. Назвать судорожный grep подходящей дырки поиском второй половинки, а похотливое домогательство — признанием в любви. Назвать изнасилование проявлением инициативы. Назвать неподходящую любовь преступной. Любовь не бывает преступной. Никакая. Но откуда вам знать? Любовь — это удел людей, а вы не люди. Вы чмыри.»
Только сейчас НИИ-Сан понял план сестры. Ужас объял лакунария. Он вытащил пистолет и прицелился ей в спину.
Выстрел.

Отправить.
Ветер швырнул Дорофея на покрытую плиткой дорожку. Парень вцепился в спинку скамейки и в ноут. В двух метрах от него рухнуло дерево. Ещё одно. Лес валился как блядское домино, и гул ветра смешивался с треском умирающих стволов. Пальцы ныли. Ноут держался. Заряда хватало.
На часах три минуты. Ещё два поста.

«Вы гниль. Ваше кредо — ваша пустота. Ваша стихия — притворство. Ваша среда — иллюзии и дрочка. Вы не создаёте нового. Нервные, слепые, жалкие. Я был человеком. Я тоже читал хуйню, верил в хуйню и потреблял хуйню, я плевал на чувства людей, которые меня любят, врал себе, исходил на влажные мечтания, но я был человеком. Как моя сестра Феодора. События последних часов опустили меня. Бессильная злоба — всё, что у меня осталось. Но знайте, я не буду вам ничего объяснять и проповедовать. Я буду убивать вас. Кастрировать, насиловать садовым инвентарём, превращать ваши жизни в фарш, как вы это сделали с моей.»
Я почувствовала толчок в спину. Потом поняла, что это был не толчок. Обернулась — перепуганный НИИ-сан глядел на меня, удерживая двумя руками дымящийся пистолет. Ленивый выстрел из гуромёта превратил его руки в гной. Парень завизжал. Я отвернулась и шла к свету. Пуля в спине меня мало волновала.
Белые трещины расползались по треду. Вибрация усиливалась. Конец был близок. Мне оставалось десять метров.
Прости меня, мальчик. Я собираюсь войти в тебя.

Отправить. Парк. Ветер. Холод. Пальцы. Клавиатура. Текст. Минута.
Аноним
«И знайте, понимайте предельно ясно — я люблю. Я любил. Я продолжаю её любить и буду любить её даже после того, как сдохну. Моя любовь и память о том, что я натворил, превратят меня в худший геморрой для каждого малолетнего писькотряса, решившего углубить отношения со своей мелкой, для каждого слабоумного онаниста и съехавшего насильника. Я люблю, и я буду судить. Спокойной ночи, сестроёбы.»
Тред треснул надвое. Белое пламя взмыло над домами. Говорят, так сжигают доски надзоровцы. Взрывы раскололи почву под моими ногами, и я, собрав все силы, прыгнула в луч. Меня швырнуло вверх.
Он не станет лакунарием. Его ненависть оттечёт наверх, и я вцеплюсь в неё и войду в него. Свобода и возращение в мир живых, впервые за пятнадцать лет. Я смогу изменить мир, спасти миллионы, пожертвовав для этого одной жизнью.
Да и то не своей.
— АГА-А-А-А-А-А-ТА-А-А-А! — далеко внизу НИИ-Кун пытался сбить белое пламя со своей одежды. Пламя разгоралось, пожирая его тело. Подняв глаза, полные ужаса и боли на меня, он завопил. Пламя полыхнуло на два метра вверх, поглощая его целиком.
Прощай, братик. Ты запрещён.

Пламя где-то там, внизу, собиралось в шары и взлетало в воздух, ускоряясь и теряясь за горизонтом. Адресованная ярость парнишки зальёт все интернеты, камня на камне от сестроёбов не оставив.
Где-то там домики, улицы, остатки деревьев переставали существовать. Запрещённый сестроебач пал, развалившись на множество кусков и сшелестнув в бездну.
Вокруг светлело.
Дорофей, прости, но сегодня я тебя убью.

Отправить.
Котофей моргнул.
Серое марево рассеялось. На экране ноута виднелось сообщение.
«4Ø4!
Не найдено»
Котофей улыбнулся и положил ноут на скамейку. Он успел. Оставалось десять секунд.
Выдохнув, парень сладко зевнул и потянулся.
Было не холодно. Было тепло.

Дора увидела маленькую фигурку посередине пустого парка. Её руки дрожали. Она прочитала всё до падения доски. Внутри пульсировало незнакомое чувство.
— Кот! — крикнула она на весь парк. — Братик!
Словно в рапиде она увидела, как маленькая фигурка поворачивается к ней и машет ладошкой в воздухе.
— Дора! — донеслось до неё.
— Котофей! — Крикнула девушка ещё раз и помчалась к парню. Он нёсся ей навстречу, поскальзываясь на грязи, но размахивая руками и удерживая равновесие.

Она встретились как два мотовоза, идущих по одним путям. Дора загребла брата в охапку. Котофей неловко обхватил спину девушки.
— Дора, я... — пробормотал он.
— Я всё видела, — прошептала сестра на ухо брату, не ослабляя объятий. — Я тоже тебя…
Белый свет. Белый свет окутал Феодору и Дорофея. Девушка закрыла глаза, растворяясь в этом свете.

Небритый мужчина в капюшоне смотрел на подростков, не смыкая глаз. Его дети. Это его дети.
Ни одна мышца на лице мужчины не дрогнула, когда рядом громыхнуло и кривая бело-голубоватая линия вонзилась в две фигурки. Он не отреагировал, когда Дора и Кот упали на плитку в электрических конвульсиях.
Небритый мужчина встал и поправил капюшон. Он ощущал облегчение.
— Цикл разорван, — сказал Москва-кун и пошел прочь.
Ветер нежно трепал его одежду.
Дождь прекратился.
Аноним
Духота в столице стала новым инфоповодом. Две недели назад северо-восток города на семи холмах превратился в нечто непотребное. Обезумевший ветер снёс половину инфраструктуры, погубив полторы сотни человек и искалечив ещё полторы тысячи. Неделю назад известный рэпер и ютубер из Питера совершил камин-аут, признавшись в давних однополых отношениях с известным в прошлом обзорщиком из Москвы. А в эту неделю вот такое произошло.
На последнем этаже панельного дома по Дежнёва давно было тихо. Послышался скрип, и дверь отворилась. Молодая девушка вышла из квартиры, захлопнула дверь и направилась к лестнице, уходящей на чердак. Замок был бережно отхуячен лежавшей тут же монтировкой.
Дора выжила. Даже быстро пришла в сознание, вызвала скорую помощь и откачивала брата почти полчаса, пока машина с мигалками пробивалась через валежник. Таки схватила пневмонию и провалялась в «двадцатке» без малого десять дней, прежде чем была отпущена на выходные домой. Оставалось решить одну проблему.

Врач скорой сказал ей, что шансов вернуть к жизни Дорофея практически нет. Молния в голову. По сравнению с ним Дора почти не пострадала.
Миновав последнюю ступеньку, девушка поднялась во весь рост. Палящее июльское солнце и потрясающий мир.
Дора вдохнула столичный воздух полной грудью. Отличное время для беседы.
— Привет, Кот. Зачем ты меня сюда позвал?

Дорофей, одетый в расстёгнутую рубашку и шорты, обернулся и помахал рукой.
— Доброго денька, Дора! — он подошел к девушке со своей ставшей привычной улыбкой.
Врач из скорой пришел в замешательство, когда ёбнутый током очнулся и попросил реанимобиль подбросить его до дома. Конечно, дело закончилось принудительной госпитализацией подростка с предварительным уколом транками в жопу. После трёх дней врачи собрали консилиум и постановили, что за исключением стильного пожизненного рисунка на теле и двух ожогов Дорофей Константинович Котовский абсолютно здоров, после чего его отправили домой, откуда он приходил каждый день к захворавшей Доре. Но говорить на тему произошедшего Кот отказывался. Родителям о молнии решили не рассказывать.
— А, позвал?... — протянул парень. — Поговорить и попросить прощения за ту ночь.
Дора опустила глаза. Чёрное шершавое покрытие крыши было чёрным и шершавым.
— Я прощаю тебя. Ты и так всё понял и больше так не ошибёшься, — проговорила она, всё более смущаясь. — А ещё я тебя люблю. Не как брата.
Слова давались ей тяжело.
— Но... — продолжала она. — У меня всё ещё нет к тебе полового влечения, зато есть все остальные виды... Просто знай, что если вдруг оно когда-то появится, то я...
Тёплые руки брата приобняли Феодору за плечи. Она подняла глаза. Пунцовые щёки намекали на волнение, сообщали о нём без малейшего такта. Дорофей смотрел с серьёзным выражением лица.

— Я изменился, Дора. Я никогда ничего подобного от тебя не попрошу. Нет влечения — ну и пусть не будет. Знаешь, сколько проблем ты избежишь? Все эти эрекции, дефлорации, эякуляции... Брр...
Парень замолчал.
— Ну, а я... Я той ночью о многом подумал. Знаешь... Я, похоже, по парням. Единственная девушка, которую я люблю — это ты.
— Я... я рада, — Дора кивнула и улыбнулась. — Ну, что любишь меня. Бедный Нерпа, ты его, небось... А, ладно. Зачем на крышу-то позвал?
Кот улыбнулся и посмотрел на руки Доры.
— Клёвые у тебя шрамы, — сказал он. — Это знак нашей особой близости. Не ругай их.
— У тебя тоже ничего, — Дора села на стоящий недалеко ящик. — Электричненько. Я и не собиралась. Как по мне — они охуенные.
И, промолчав несколько секунд, она сказала:
— А ты сильно изменился, братик.
— Правда? — парень посмотрел вдаль. — Может быть. Когда я умирал... Я говорил с одной женщиной. Она была моей тётей и одной из сетевых оперативниц. Она сказала, что её брат всегда любил повторять, что человеческая сила зависит от идеи, за ней стоящей. Она попросила меня освободить тело, а я отказался. Я не знаю, как так получилось, что моя идея была сильнее её. Я убил её, обороняя своё тело. Её звали Агата Урбонас.
— И это тебя изменило?
— И это тоже. У меня все её воспоминания и знания. Я думаю, даже мышечная память сохранилась. А отдельно — её знания о сетях.

Брат протянул Феодоре ноутбук с двумя золотыми буквами, но уже другими. DK.
— D — это Дора... Мы же с тобой Дора и Дора, — пояснил он. — Я подумал, что заберу-ка я его нам, так как нашему отцу на него, похоже, похуй. Мне не даёт покоя мысль о том, что у маскотов есть своя сеть, поэтому я накатил на него пару программ и теперь знаю, чем займусь. Видишь ту штуку?
Котофей показал на оранжевую вышку на крыше одного из дальних зданий.
— Ага. Это ретранслятор?
— Очень похоже. У нас с тобой на подробности ещё половина лета, — Кот похлопал Дору по плечу.
— Хочешь сеть взломать? Защищённую сеть? Ты? Ты же месяц назад в винде сидел!
— Ну, а теперь не сижу, — развёл руками парень. — Если не успею вовремя, то брошу школу. На хуй ваш одиннадцатый класс!
— Тогда я с тобой! На хуй школу, будем фрилансерами!
Они ещё долго сидели на крыше, копаясь в содержимом странного компа. Вдвоём и против целого мира маскотов, но не против друг друга.
Столько приключений за лето, а ведь лето ещё не кончилось.
И сейчас, сидя рядом с Дорой под заходящим солнцем, Котофей понимал, что его операция «Сестрёнка» неожиданно успешна.

Всё, всем спасибо, все свободны.
Лейн, 2017.
Аноним
Неужто наконец то можно читать?

/lovesis/

「Сестрач на Нультирече」

Linq## Владелец доскиРазвернутьПоследние 100
GYdIqSnWaDsEx405 KB900x506kirinofrustrated.png
Что здесь будет?

1. Старые добрые говнульчесестрачерские пасты, такие, как "Операция Сестрёнка" от Аль-Имгтяни и "Сестролюбская новелла" от Рассказчик-куна, исправленные и дополненные.
2. Любой ваш вклад в пределах разумного, то есть почти без пределов.
Аноним
Мике понравится.
Аноним
В британском городе Шеффилд, графство Саут-Йоркшир, вынесен приговор брату и сестре, которые убили своих сыновей. Об этом сообщает BBC News.
35-летняя Сара Баррасс (Sarah Barrass) около 20 лет тайно сожительствовала со своим единоутробным братом Брэндоном Мачиным (Brandon Machin), пишет The Sun. За это время у них родились шестеро детей, самому старшему из которых было 14 лет. Баррасс боялась, что в случае разоблачения детей отберут, и решила убить их сама, а затем покончить с собой. Брат обещал ей помочь.
23 мая Баррасс и Мачин попытались отравить старших детей различными лекарствами, которые были в доме. Они рассчитывали, что к утру те умрут от передозировки, однако лекарства не подействовали. Тогда Баррасс и Мачин задушили двоих старших сыновей руками и поясом от халата. После этого они стали топить третьего сына в ванне, но тому удалось уцелеть. Баррасс увела выживших детей в спальню и позвонила в полицию.
Баррасс и Мачину предъявили обвинения в убийстве, сговоре с целью убийства шестерых детей и пяти покушениях на убийство. Они признали вину и были приговорены к лишению свободы на срок не менее 35 лет.